Лингвисту следует быть знакомым хотя бы с

Слово лингвисту: что если компьютеры заговорят лучше нас / Habr

лингвисту следует быть знакомым хотя бы с

Прочитайте фрагмент из статьи современного лингвиста Г.В. Степанова. Для Лингвисту следует быть знакомым хотя бы с основами или элементами. Лингвисту следует быть знакомым хотя бы с основами акустики, психологии, социологии, истории, литературоведения, информатики, статисти-. Чтобы изучать язык, необходимы многие знания и умения из других современных наук. Лингвисту следует быть знакомым хотя бы с основами акустики.

Другой способ, более скромный, не столь броский, как первый, состоит в тщательном собирании фактов, скрупулезном их описании и систематизации и не предполагает скорого достижения окончательных результатов, хотя конечная цель его та же: Линней стал всемирно известным ученым потому, что снабдил науку о растительном и животном мире простой системой и точным языком, хотя сам сознавал, что этим не исчерпывалась главная задача предложенной им классификации.

Может быть, именно среди ученых-языковедов этого типа с наибольшей силой и наглядностью проявляется любовь к основному предмету изучения — к Слову. Факт весьма примечательный.

  • «Едва поступившие в магистратуру студенты-лингвисты уже нарасхват у работодателей!»

Второе направление, которое я назвал более скромным, буквально сверкает блестящими именами: Оба способа изучения нужны науке. Более того, они необходимым образом дополняют друг друга, часто объединяются и переплетаются даже в деятельности одного ученого. Однако обыденное сознание их разделяет, и тогда получается, что за конкретную науку представительствует не один образ ученого, а как бы два. В силу разных причин, а главное по неосведомленности о целях, задачах и методах филологического знания, в нашем представлении складывался не очень ясный образ ученого-книжника, кабинетного единоличника, неспешно работающего над старинными, мало кому известными, неизвестно кому нужными текстами, над составлением грамматик диковинных языков и словарей, содержащих такое количество слов, знать которые не дано ни одному человеку в мире.

Выбор профессии: лингвист

Текст — это памятник культуры, а память для человека как существа мыслящего после восприятия является едва ли не самым необходимым даром, и там, где она отсутствует, все остальные наши способности можно считать, вероятно, бесполезными. Поскольку текст обнимает слишком многое, то и расшифровка его может быть сделана только человеком, владеющим данной культурой, в которую входят язык и письменность, нравы и обычаи, характер одежды, тип поселений, постановка воспитания, общественно- политическое устройство, организация трудовых процессов, армия, судопроизводство, техника, искусство, религия, наука, этикет, семейные отношения, характер потребления духовных ценностей, уровень производительных сил, специфика производственных отношений и многое другое.

Представление о филологе-языковеде как об ученом-затворнике в корне ошибочно. Стремление к контакту с живыми носителями языка, к полевым исследованиям всегда было характерно для языковедческой деятельности, научной и практической. Не случайно, что освоение новых континентов и стран сопровождалось открытием новых языков и стимулировало развитие своих собственных, не удивительно, что миссионерская деятельность требовала изучения неизвестных наречий, что археологические экспедиции не обходились без помощи специалистов по древним письменностям, поучительно, что сельские учителя часто были великолепными знатоками родной речи и прославились как ученые.

История рассказывает нам, какое значение имели лингвистические труды в период Великих географических открытий и колониальных завоеваний. Наука движется с помощью внутренних и внешних импульсов. Первые исходят из внутренних потребностей самой науки и иногда действуют даже без достаточно ясной цели в смысле практического применения добытых результатов. Вторые определяются теми запросами, материальными или духовными, которые выдвигает общество.

Соединение этих импульсов делает науку полнокровной, жизнеспособной, жизнестойкой и здоровой, а занятие ею — счастливым занятием. Это относится ко всем наукам, в том числе и к языкознанию. Языкознание — одна из тех гуманитарных наук, в которых существенные виды деятельности часто обусловливались прямыми задачами общественного развития. Это особенно ясно можно показать на примере советской науки о языке. Народ дореволюционной России в основном был неграмотным. Из языков коренных народов страны едва ли полтора десятка имели письменность и литературные языки.

лингвисту следует быть знакомым хотя бы с

Теперь их насчитывается свыше 70, а букварь имеют 90 народов. Процесс создания письменностей продолжается. Все это создается нашими языковедами. Как показала Первая Всероссийская всеобщая перепись населения в г. После Октябрьской революции неграмотность была ликвидирована в невиданно короткие сроки. Партия и правительство придавали этой работе значение первостепенной государственной важности. Уже в годы первой пятилетки были выпущены не только первый отечественный подшипник, первый трактор, но многие народы получили первые буквари.

В отдаленных районах Востока и Севера страны вслед за геологами-разведчиками, геодезистами и картографами шли учителя родного языка с букварями и первыми учебниками родного национального языка. Чтобы дать представление о размахе культурно- языкового строительства и его темпах, приведу только один пример.

Письменность для киргизского языка была создана в г.

лингвисту следует быть знакомым хотя бы с

Советские филологи не только осуществляли крупномасштабную работу по языковому планированию и строительству, по созданию грамматик, словарей, орфографий и терминологий, но и внимательно занимались технографией вновь создаваемого письма: Причем этим занимались крупнейшие языковеды страны, генераторы языковедческих идей, выдающиеся знатоки национальных — часто чужих для них — культур, энтузиасты и бессребреники, люди безупречной научной честности, всегда готовые к смелому трезвому поиску и видевшие цель своего творчества в самоотдаче во имя общего дела.

Вот и судите теперь, можно ли уподоблять деятельность языковеда работе кабинетного затворника или полезной, но одинокой должности смотрителя маяка на маленьком острове в далеком море.

Многие люди, знающие о филологии понаслышке, не только не могут представить себе реальный, живой образ филолога-языковеда, но имеют весьма смутное представление о предмете его занятий. Отсюда ряд заблуждений, недоразумений и даже предубеждений. Одно из распространенных заблуждений состоит в том, что науку о языке — языкознание — смешивают с изучением языка в практических целях. Рыболов — это еще не ихтиолог, а знаток языков — еще не языковед, и общее писательство о языке — тоже не научное исследование.

Чтобы изучать язык научно, необходимы многие знания и умения. Лингвисту следует быть знакомым хотя бы с основами или элементами акустики, психологии, социологии, истории, литературоведения, теории информации, статистики, этнографии, антропологии, культурологии, текстологии, географии, философии Яркий пример единства наук о человеке!

Здесь же создаются перекрестки научных путей, которые открывают новые научные связи: При этом лингвистика как таковая, как наука единая, не только не теряет мощи и своеобразия своих методов, но, обогащаясь сама, щедро делится ими с другими науками, и не только гуманитарными, но и естественными.

Однако действительно передовые ученые например, Планк, В. Вернадский и многие-многие другие с великим почтением относятся к филологии, и почет этот постоянно возрастает. Одна из причин этой почтительности состоит в том, что, как было замечено, — правда, с некоторым запозданием, — любая научная проблема должна быть прежде всего сформулирована в языке и что язык занимает важнейшее место в познании и, следовательно, в человеческой деятельности.

Выражаясь образно, можно сказать, что сознание движется по свету вместе с языком, что словарь языка свидетельствует, о чем думают люди, а грамматика — как они думают. Наука есть создание человека, так же как и язык, без которого нет науки. Выясняя законы окружающего мира, человек неизбежно сводит их к себе, к своему слову и к своему разуму В. Занимаясь наукой о языке, человек может удовлетворить самые разнообразные свои потребности в соответствии со складом ума, характера, темперамента: Среди лингвистов встречаются и такие ученые, которые способны знаменовать новый этап развития науки, и эрудиты, готовящие факты для многочисленных фундаментальных описаний, и критики, способствующие движению позитивной научной мысли.

Как и всякая наука, языкознание знало периоды блестящих взлетов и временных застоев, которые затем сменялись прорывами на пути к истине.

Вы точно человек?

В истории мирового языкознания наши отечественные лингвисты всегда играли заметную роль. Достаточно назвать имена таких корифеев языковедческой науки, как Ломоносов, Востоков и Потебня.

Во всех сферах науки о языке наши лингвисты сумели сказать свое весомое оригинальное слово. Это касается таких важных теоретических проблем, как выяснение глубинных связей языка и мышления, языка и общества, общих законов языкового развития, формирования национальных языков и.

В области описания языков мира и в особенности языков Советского Союза наша наука располагает первоклассными трудами, созданными учеными России, Украины, Белоруссии, Грузии, Армении и других республик.

Ответы@kabfirafi.tk: Раскройте скобки, вставьте пропущенные буквы и знаки препинания. Заранее спасибо!

По аксонам в синапсы клетки клетки передают информацию о некоторых электрохимических процессах. Из каждой клетки выходит только один аксон, а синапсов может входить. Сигналы распространяются, и так происходит передача информации. Некоторые клетки связаны с внешним миром.

Они получают сигналы, которые дальше обрабатываются нейронной сетью.

лингвисту следует быть знакомым хотя бы с

А вот простейшая математическая модель того, что мы можем здесь сделать. Я нарисовал девять связанных кружочков. Шесть нейронов слева — входной слой, который получает сигнал от внешней среды. Нейроны второго и третьего слоя не соприкасаются с окружающей средой, а только с другими нейронами.

Введем правило — если в нейрон входят по крайней мере две стрелочки от активированных нейронов, то этот нейрон тоже активируется. Нейронная сеть обрабатывает сигнал, поступающий на вход, и в конечном итоге, правый — выходной — нейрон загорается или не загорается.

лингвисту следует быть знакомым хотя бы с

При такой архитектуре, для активации правого нейрона нужно хотя бы четыре активированных нейрона в левом ряду. Если горят 6 или 5 — он точно загорится, если от 0 до 3 — точно не загорится. Но если горят четыре, то он загорится только если они распределены равномерно: Получается, что простейшая схема из девяти кружочков приводит к довольно ветвистому рассуждению.

Возьмём для примера сеть из 5 нейронов — два во входном слое, два в среднем скрытом и один в выходном. Между всеми нейронами соседних слоёв есть связи, к которым приписаны числа — веса. Чтобы узнать, что получается в пока незаполненном нейроне, сделаем очень простую вещь: Конечно, архитектура настоящих нейронных сетей, используемых на практике, куда сложнее, чем наши игрушечные примеры, да и веса берутся не с потолка, а подбираются путём обучения, но важен сам принцип.

Какое это отношение имеет к языку? Самое прямое, при условии, что мы представим язык в виде чисел.

«Едва поступившие в магистратуру студенты-лингвисты уже нарасхват у работодателей!»

Закодируем каждое слово и запустим в такую нейронную сеть. Здесь на помощь приходит очень важное достижение компьютерной лингвистики, которое появилось в плане идеи 50 лет назад, а в плане реализации активно развивается последние лет Чтобы узнать значение слова, мы смотрим не в словарь, а в огромные массивы текста и считаем, рядом с чем наше слово чаще встречается.

Например, знаете ли вы слово кашне? Если нет, попробуйте угадать, взглянув на тексты, где есть слово кашне. Ну и еще какое-нибудь непременное кашне… Рядом с ним предметы одежды, пальто и кепка, вероятно, и кашне из их ряда. Вряд ли это еда, вряд ли элемент архитектуры. На шее — значит, это не носки. Его можно навертеть — видимо, оно гибкое, сделано из ткани, а не, скажем, из дерева или камня.

Мы пополняем и пополняем банк примеров и, глядя на них, постепенно поймем, что такое кашне — нечто вроде шарфа. Ровно то же самое делает компьютер, который смотрит на текст и делает простую вещь — фиксирует слова, которые стоят. Предположим вы знаете значения шести из них, и хотите понять, что за слово выделено красным. В этой таблице написано, сколько раз эти слова встречаются рядом с другими египетскими иероглифами.

лингвисту следует быть знакомым хотя бы с

Красное слово встречается с шестым словом — так же, как слова кошка и свинья. А другие слова с ним не встречаются. Красное слово встречается со вторым словом заметно чаще, чем с третьим, в отличие от слов нож и банан. Так же ведут себя слова кошка, лодка, свинья и чашка. Опираясь на такие рассуждения, мы можем сказать, что красное слово больше всего похоже на слова кошка и свинья — только они встречаются с шестым словом, у них похожее соотношение второго и третьего.

И мы не ошибемся, потому что красное слово — это слово собака. На самом деле — это не египетские иероглифы, а английские существительные и глаголы, для которых указано, сколько раз они встречаются рядом в большом собрании английских текстов. То самое шестое слово — это глагол kill. Слова кошка, собака и свинья часто встречаются справа от слова убивать.

Ножи, лодки и бананы убивают редко. Ровно так делает компьютер, когда обрабатывает текст. Просто считает, что встречается рядом с чем, и больше не происходит никаких шедевров понимания. Дальше компьютер представляет слова в виде некоторого набора чисел: Вообще-то мы должны посчитать, сколько раз оно встречается не с шестью словами, а со всеми словами, которые есть в наших текстах: Это не очень удобно на практике, поэтому обычно применяют методы уменьшения размерности, чтобы преобразовать полученные результаты для каждого слова в массив длиной несколько сотен элементов подробнее об этом можно почитать.

Есть готовые библиотеки для языков программирования, которые позволяют это сделать: Подав ей на вход Брауновский корпус английского языка объёмом примерно 1 миллион слов, я за несколько секунд могу построить модель, в которой слово cat будет выглядеть следующим образом: Мы представляем животное, с шерстью, хвостом, оно мяукает.

Мой компьютер, который я учил английскому языку, представляет слово cat в виде ста чисел, которые получились от рядом стоящих слов. Я взял слово ворона и попросил компьютер мне сказать, какие слова больше всего на него похожи — или, иначе говоря, наборы чисел для каких слов больше всего похожи на набор чисел для слова ворона.